Я посмотрела новости об Японии и вспомнила, что там живет или жила девочка по имени Маша

Меня не покидает чувство, что я проснулась от глубокого сна। Каждый день меня преследует маниакальная мысль, что просто так жить я не имею право। Я должна сделать что-то оченьважное। как- будто у меня невыполненная миссия। Безвозвратно проходят дни।Я пробовала многое : резать вены, падать с крыши, тонуть в сероводороднойванне, танцевать под душераздирающий мегаломановский мьюз, наедатьсяотвратным тортом, снова засыпать по- зомбивски...Я пробовала резать тишину, смеяться, там где плачут и наоборот,-смеяться там, где льют слезы। НО все было не то...Мне тесно в затхлом ,спертом бездумностью, воздухе। Я ищу смысл через тусклость ненайденных вопросов, в потрохах которых семенят ответы- ответы.Я ловлю вопросы, царапающие мою душу, и вскрываю ответы.С ответами я вояжирую по, заваленному картинами, залу. Мне всего этого мало.Я хочу взлететь высоко в небо. Там, где нет вопросов и ответов.Там, где смерть не имеет никакой власти над детским трепещущим сердечком.Там, где не не слышен вопрос девочки: "Мы все умираем?"Там, где нет взрывов на АЭС. Там, где нет ни цунами, ни маячущей девочки- японки по имениМаша. Пока в душе существует страх смерти, нет свободы. Единственный способизбавиться от него - взглянуть ей прямо в глаза. Мы - все изгнанники. Но делаем вид, что нам сдесь кайфово. До последнего делаем вид.Магнус, тот что для меня затерялся в кишках ширпотребного кино, где ты?Твой отсчет мне в тысячи раз ближе и дороже. Ты живее в сотни раз трусливых смазливых кинематошных трупиков.Тебе, как и мне нужен был не просто вопрос и ответ. А смысл.Но где этот смысл, если всюду разложение и гниль?Я хочу жить вечно в цветущем саду,овеянным ванильно - апельсиновых запахами.С голубыми розами без шипов. С лиловым солнцем и белым небом. С синими деревьями.На них - плоды круглый год. Каждый месяц - разные.Там счастливые дети. И всюду восхитительный чистый смех. Не испорченный, не отравленный вопросом: "Когда?"

В плену агатовых лабиринтов...

Бреду в агатовых лабиринтов, пробираясь чрез частокол
Чужих идей и ,жвачкой тянущихся, представлений - мол
Я не в состоянии зародить ни
из пены выпорхнувшей - идеи, ни бродяжьего предположения,
Ни дня, который может пронзить гремящий светлый луч!

Среди летучих мышей, шерстокрылов свиста, крикливых куч
Я иду боли желанной, разлитой всюду, наперерез।
И прошу тьму,знакомую до пеленок; мой свет перестань жечь!
Вокруг меня газ удушливый бактериологический<, что с рождения летуч
।Он собрал свору услужливых омерзительных, разъедающих серою, туч!

В каждом человеке скрыта крупица истины.Без нее - голод, без нее - смерть...

Ты ушел, так и не попрощавшись,
А я так и не дождалась
Теплых слов। Я осталась, чтоб когда-то уйти
И новую филигранную жизнь обрести।

Ты ушел, так и не сказавши
Девочке с золотой копной : " ПРОСТИ,
Меня на волю, дочка, отпусти!"

Ты ушел, меня не обнявши -не приласкавши,
Жизнь шелковым галстуком оборвавши,
Ты прокричал: " Нечем за ошибки платить,
А банкротом мне нечего жить!"

Желания

Оскара Уайльда "Если боги хотят наказать человека, они исполняют его желания"
нет, не удивило, а лишь напомнило о том, как неосторожно я подошла к заданию
Альберта написать список своих желаний।
Писала много। Разошлась не на шутку। Почему-то три года назад я поверила ему।
Его заряду бурлящей светлой энергии। Почему-то хочется верить счастливому
человеку। Почти всегда так выходит ।Казалось бы поначалу ничего не происходило
। Шло время। Список лежал надежно в моей тетради। Кое-что добавлялось, что-то вычеркивалось...
Внутри я завыла белугой। Девственная пустота, что наполняя мои клетки, отравляла мое
существо, мне хотелось перемен। Их не было। Я ждала। Затем конкурс, в котором выиграл
Иман на Республиканском конкурсе। Он вошел в два процента। Когда я узнала
об этом, я чуть не разнесла в пух и прах студию криком радости। Я дождалась счастья।
Наверное, никогда раньше я не была так счастлива। Так продолжительно
счастлива। Ходила, не чувствуя землю под ногами। Каждый шаг, каждая слеза
не остается незамеченной। Даже если плачешь в пустой комнате। Плачешь, но при этом
отчаянно взбиваешь молоко в масло в кадке кажущейся безвыходности।
Как та упрямая лягушка из сказки.
Так я, кажется, отвлеклась। Желания। Мои желания। Карьера। Семья। Здоровье।
Бизнес। Их так много। И они стали сбываться। Потихоньку Воспринимаю ли
я их, как наказание। Нет। Просто понимаю, что все они - ничего по сравнению
с одним главным заветным желанием। И я нащупывая его незнакомое, пульсирующее
теплом неизведонного, доселе тельце в потемках, задаю вопрос। То ли оно мое или не мое?
Если человек имеет на самом деле одно заветное желание, оно сбывается।
Остается немного- познать его। И быть готовым заплатить самую высокую цену-
цену собственной жизни...

Открытие

Что же, когда начинаешь работать над собой, много открывается
для тебя। Было бы желание।
Вот несколько скопированных мною работ। Красиво। Да, не спорю।
Но мне они душу рвут, потому что это не мое। Это копия чьей-то не просто
картины, а тоже копии। То бишь копия, возведенная в степень।
Так что же происходит, когда дается техника? В наших школах - это
приравнивается убийству души। Да, именно так। Фиглярство, зависть, авторитет,
успех, обожание, соперничество- вот то, на чем зиждутся классические методики।
Вспоминаются уроки математики।У меня не шла математика । Ма наняла
репетитора, чтобы меня подтянули। У училки была ненавистная привычка-
сравнивать меня с кем-то из ее учеников। Тем самым она убивала мой потенциал।
Мало того, что она не заводила меня на подвиги на взятие штурмом косинусов и синусов этим, наоборот, заставляла закрыться в тылу от ненавистных врагов-формул
и уравнений।И да, зависть к тем, кто налету все схватывает।
। Завистью я убивала в себе способность идти дальше, чувствовать
жизнь в себе самой, смысл। который заложен в каждом из нас। Мы ее убиваем
зеленой едкой, ядовитой жидкостью।Учителя,основывающие свою вдалбивающую
деятельность на этом чувстве, растят бесталанных।бестолочей.
Проблема не в том, что в учениках нет таланта, а том, что учителя не видят души
ученика, закрывают глаза, или даже нет- они сами слепы। Они копируют своих же
непроснувшихся учителей। Как-то раз я Иману предложила посмотреть
картины Зои। Он пролистал буклет, отшвырнул его в негодовании, сказал।
что ее нужно лишить и диплома, и звания Народной художницы। Тогда я
поддержала его। И почему? Лишь только потому, что это не было класскикой,
это не было понятно мне। Да, есть просто халява। Есть просто отделывание,
мертвенност, а в ней - был взрыв, отторжение заскорузлости।Этот протест ее
против зализанности, слащавости, бунтарство... Все что угодно у художницы этой!
Но только не смерть души। А значит жизнь... А значит творчество...
Мысли путаюся, бугут, перегоняя одна другую,-как здорово, что после мучительных
поисков приходит долгожданный ответ।
Быть до самого конца в поиске, в поиске себя। Нет не того"себя"-эгоистичного и упрямого,
а живущего, любящего, постоянно ущущего।
"Быть или не быть"- каждый миг стучится в нашу дверь। В дверь нашего сердечка।
Сколько мужества и силы необходимо, чтобы отстоять свою точку зрения।
Даже , если и молчать, все твое существование будет будоражить и тревожить
людей।, потому что ты не такой как все, потому что ты выбрал предначертанный
путь , прописанный для каждого। Просто ты выбрал идти, а они - нет।
Ты, как заноза в задницу для окружающих। Хотя это не так, просто твоя жизнь
стучится и в их сердца। Проснись, проснись, Суламита!
Как прекрасна душа, как прекрасно солнце, как прекрасно пение птиц।
Господи, слова князя Мышкина были для меня откровением। Он говорил
о некоем пире, который всех нас касается , но проходит мимо.Мне ужасно больно।
Чрез века Достоевского затрагивает тысячи душ, не оставляя их замороженными,
упакованными в блястещей бутафорной фольге иллюзий। Слезы, текущие по стареющему
с каждым утром, кричат о жизни бессмертной вечно молодой души।
Преступление - закрыть глаза на то, что является поистине живым, и гонятся
за тленом। Во всем - в слове, танце, звуке, краске।
И это живое, запечатленное танцующей душой, в силе будить чрез столетия।
Разве это не доказательство бессмертия?
Только дать бы окрепнуть подрастающему поколению деревцев, только б не сломать
"техничностью" и собственным бездушием, равнодушием и конечно же своим примером-потерей "живости".

Раздосадованное небо

Раздосадованное небо заволокло серым крепом,
И я в приватной беседе с ним крепче
держусь за лохмотья растерзанной Добродетели,
обреченной на бездомность в мире здешнем.

Spring